На первую страницу

 

Хроника жизни и творчества

Стихи

    Стихотворные сборники

    Алфавитный указатель

    Стихи Рубцова в переводах

Письма

Страницы прозы

Переводы

Критические работы

 

О Рубцове

    Исследования

    Очерки, заметки, мемуары

    Воспоминания современников

    Книги о Рубцове

    Критические статьи

    Рецензии

    Наш Рубцов

    Посвящения

    Дербина

 

Приложения

    Документы

    Фотографии

    Рубцов в произведениях художников

    Иллюстрации

    Библиография

    Фонотека

    Кинозал

    Премии

    Ссылки

 

Гостевая книга

Контакты

Рейтинг@Mail.ru
Очерки, заметки, мемуары

Николай БУШЕНЕВ

СЛОВО - ТЕКСТ – ЛИЧНОСТЬ

 

(о М.И. Сидоренко и его «Словаре языка и рифм поэзии Н. Рубцова»)


Слово (а также сочетание слов, особенно если оно устойчивое) призвано не только фиксировать разнообразный человеческий опыт – практический, интеллектуальный, творческий, духовный – и аккумулировать его, но и служить мощным проводником этого опыта в пространстве и во времени. У каждого человека свой индивидуальный лексикон, который формируется не только за счёт слов, отобранных и усвоенных из общенародного языка, но  и за счёт слов и выражений, созданных конкретным носителем языка. Каждый человек в той или иной степени языковая личность – яркая или непримечательная, масштабная или скромная, глубокая или поверхностная. Своего рода «заголовочными конструкциями» ярких, неординарных личностей выступают слова и выражения, как индивидуально-авторские неологизмы из произведений писателей и поэтов, так и индивидуально-авторские  термины из научных трудов, созданные учёными и вошедшие или имеющие возможность войти в языковое сознание народа. Но языковая личность занимаясь отбором, организацией и производством собственных языковых средств для передачи своего бытового, производственного, коммерческого, художественного или научного опыта, создаёт тексты. И жизнь личности можно представить себе как своего рода текст: спонтанный (жизненный путь того или иного человека) и подготовленный – литературно-художественные или научные тексты в их беловом варианте. Естественно, нас в первую очередь привлекают тексты оригинальные и яркие, а личности незаурядные, неординарные, самобытные. Особенно интересно, когда пересекаются (и одновременно дополняют друг друга) тексты художественные и научные, а личности учёного-филолога и поэта или писателя. В зоне такого пересечения оказались замечательный русский поэт Николай Михайлович Рубцов и выдающийся отечественный лингвист доктор филологических наук профессор Михаил Иванович Сидоренко.

2011 год знаменателен тем, что это год 75-летия со дня рождения широко известного поэта  Н. М. Рубцова. Но, к сожалению, мало кто, даже  в нашей стране знает (кроме, конечно, филологов, да и то далеко не всех), что предыдущий, 2010, год – это год 75-летия со дня рождения видного отечественного лингвиста, глубокого и тонкого знатока и ценителя русской поэзии М.И. Сидоренко. Поэт и лингвист по времени своего появления на свет разделены лишь одним годом, словно младший и старший братья; жили в одно и то же время, но Н.М. Рубцову  судьбой было отпущено на жизнь всего 35 лет, а М.И. Сидоренко – 65 (на 30 лет больше). Удивительно и знаменательно пересечение  судеб двух этих выдающихся личностей.

М.И. Сидоренко и Н.М. Рубцов появились на свет  в разных, более того противоположных, географических точках России: М.И. Сидоренко  в небольшом городке Ейске Краснодарского края, а Н.М. Рубцов в селе Емецк нынешней Архангельской области (хотя названия у городка и села, как это ни удивительно, созвучны). Но большая часть жизни того и другого связаны с Вологодчиной: Рубцов сравнительно на недолгое время покидал пределы Вологодской области, а Сидоренко с 1963 года стал жителем Череповца и прожил на Вологодчине 37 лет. Так что можно утверждать, что оба «прикипели» душой к русскому Северу, оба любили этот суровый, но хранящий истоки богатой духовной и материальной культуры русского народа край. 

Владимир Маяковский однажды так шутливо высказался в своём стихотворении, посвящённом Пушкину:  Скоро я умру и буду нем. После смерти нам стоять почти что рядом. Вы на «пэ», а я на «эм». Почти что рядом… Хотя между этими буквами маленькое «но». Так вот, уже серьёзно заметим, что между фамилиями Н.М. Сидоренко и Н.М. Рубцова нет этих «но» и «почти»: они совсем рядом. И не только в русском алфавите и на обложке замечательного словаря, созданного М.И. Сидоренко, но и, что более важно, в культурной  памяти народа – в сокровищнице, в своеобразной энциклопедии его нравственности, духовности и самобытности.

«Словарь языка и рифм поэзии Н. Рубцова» - созданный М.И. Сидоренко [3], -закономерный итог его подвижнической научной и культурной деятельности, его лебединая песня. Жаль только, что этого словаря автору увидеть не довелось: Михаила Ивановича не стало за 5 лет до выхода словаря. Данный словарь своего рода вдохновенно исполненный памятник творчеству Николая Рубцова – памятник в его научно-исследовательском воплощении. Но словарь, опубликованный с помощью волевых усилий преданных и благодарных М.И. Сидоренко его бывших студентов, - это памятник и самому Михаилу Ивановичу – яркой личности, прекрасному преподавателю, душевному, чуткому и отзывчивому человеку, нравственно и культурно обогатившему их.

Автору данной статьи приходилось много слышать и читать хвалебных, восторженных слов о «Словаре …» Многие из высказавшихся сходятся во мнении, что этот словарь уникальный. В чём же уникальность Словаря? Как представляется, она заключается в следующем. Во-первых, это словарь максимально охватывающий весь объём поэтического творчества одного автора (с учётом тех текстов, которые были известны составителю Словаря на момент  его создания. Во-вторых, это словарь комплексный; он включает не только лексику и фразеологию поэтического творчества Николая Рубцова, но и систематизирует использованные им рифмы, т.е. это словарь по своей сути не сугубо лингвистический, а общефилологический. В-третьих, это словарь по своему замыслу новаторский: он не только совмещает в себе задачи языковедческого и литературоведческого словарей, но и включает такие аспекты языкового анализа, которых нет не только в других Словарях языка писателей, но и в толковых словарях (это  словарь одновременно и толковый, и лексической и синтаксической сочетаемости слов в художественных текстах , и частотный). В-четвёртых, этот словарь  создан одним исследователем, а не научным коллективом, что само по себе не может не удивлять и не восхищать. Это труд поистине подвижнический, поскольку Словарь создавался М.И. Сидоренко в свободное от основной работы время, не отражённое в кафедральных планах, включая работу по ночам и в выходные и праздничные дни. Конечно, какую-то часть черновой работы выполнили студенты, занимаясь написанием курсовых работ, но основная, исследовательская работа, тщательная выверка и обработка материала, идея и сценарий этого колоссального труда принадлежат профессору М.И. Сидоренко. В-пятых, это словарь отличающийся особой тщательностью, скрупулёзностью работы над материалом. М.И. Сидоренко практическими результатами своего лексикографического исследования показал  исключительную научную добросовестность, продемонстрировал высочайший научно-творческий уровень и безупречную профессиональную этику учёного.

Почти три десятка лет (с начала 70-х лет прошлого века до 2000-го года) длилась напряжённая, кропотливая и вместе с тем по-особому любимая работа М.И. Сидоренко над «Словарем языка и рифм поэзии Н. Рубцова». Но труд исследователя не оказался напрасным, поскольку этот словарь –  не только ценнейший материал для углублённого научного изучения творчества Николая Рубцова, но и праздник научной мысли, праздник общения с интересными, умными, глубокими, искренними и честными собеседниками – выдающимся отечественным учёным М.И. Сидоренко и великим русским поэтом Н.М. Рубцовым, продолжающими жить на страницах замечательного  словаря. Но о ярких, самобытных личностях, творцах хочется знать больше, чем это отражено в созданных ими текстах – научных или художественных. Хочется обратиться к фактам  биографий авторов этих текстов, проследить жизненный путь, пройденный   Личностями, выявить основы их становления и развития, проследить, какой «житейский материал» явился «производящей базой» прославивших их текстов; т.е. без обращения к «биографическому дискурсу», по всей вероятности, невозможно понять всей глубины состоявшегося, завершённого текста. Да и усвоение процесса создания текста, как и процесса формирования личности весьма поучительно не только для тех, кто создаёт творческие или научные произведения (поэтов или учёных, прежде всего начинающих), но и для любого человека, старающегося стать  достойной, глубокой, самобытной  личностью.

О жизненном пути Н.М. Рубцова, благодаря многочисленным воспоминаниям о нём людей, близко его знавших,  сейчас известно едва ли не всё от первого до последнего его вздоха. Биографических сведений о М.И. Сидоренко, даже кратких,  где-либо опубликованных,  пока ещё нет. В данной статье предпринята лишь первая попытка проставить вехи биографии М.И. Сидоренко, позволяющие наметить путь, показывающий, как формировалась личность учёного-лексикографа, как он пришёл к мысли о создании словаря, посвящённого поэтическому творчеству Н.М. Рубцова. Автору данной статьи известно о М.И. Сидоренко пока очень немного - из общения с самим Михаилом Ивановичем, с которым автору данной статьи посчастливилось вместе работать на одной кафедре (русского языка и общего языкознания Череповецкого госпединститута), из отрывочных сведений его о себе, из коротких устных впечатлений о нём его коллег, преподавателей Череповецкого государственного университета, где он работал,  студентов, которых он учил, и аспирантов, научно работой которых он руководил. Сведения эти отрывочные, неполные. Но даже из них вырисовывается в целом ясная картина жизненного пути Михаила  Ивановича, его «траектория» в направлении к работе над словарём по творчеству Н.М. Рубцова и очерчивается, воспроизводится эскизно психологический портрет, проступают основные черты  личности учёного

Родился М.И. Сидоренко, как уже было сказано, в городке Ейске Краснодарского края, расположенном на берегу Азовского моря. По словам самого Михаила Ивановича, рос он озорным мальчишкой, сорвиголовой, неважно учился в местной мужской школе, пока не встретил обаятельную девушку Светлану, учившуюся в местной женской школе.. Это встреча круто изменила поведение Миши, да и всю его дальнейшую жизнь. Великая, преобразующая сила любви сделала из озорника и шалопая послушного мальчика, старательного ученика. Михаил под влиянием Светланы пристрастился к чтению. И не удивительно, что оба они, Светлана и Михаил, одновременно поступили на филологический факультет Ростовского государственного университет. Вторым, после Светланы, ставшей вскоре его женой, «направителем», ведущим его по жизненному пути, оказался его университетский преподаватель В.Л. Архангельский, известный  известного как автор глубокого и новаторского научного труда по фразеологии «Устойчивые фразы в современном русском языке». Первый научный руководитель М.И. Сидоренко привил толковому, пытливому студенту интерес к научной работе, пробудил жажду познания и приобщил к радости  научных озарений. О В.Л. Архангельском М.И. Сидоренко вспоминал часто, с сердечной теплотой, с глубоким уважением и бесконечной признательностью.

Если его знаменитый тёзка, Михайло Ломоносов, обуреваемый жаждой знаний, проделал путь с севера на юг, из Архангельска в Москву, то  выпускник Ростовского университета Михаил Сидоренко двигался в противоположном направлении – с юга на север: он поступил в аспирантуру при кафедре русского языка ЛГПИ им. А.И. Герцена. Здесь он продолжил заниматься исследованием проблем фразеологии и в 1964 году защитил кандидатскую диссертацию «Принципы составления словаря фразеологических синонимов русского языка».

В 1963 году, после окончания аспирантуры, М.И. Сидоренко был направлен на работу в Череповецкий государственный педагогический институт. С этого времени и до конца жизни он  был жителем Череповца, вологжанином, как и Н.М. Рубцов, а следовательно,  хорошо знал  культуру и быт северного края, отображённый в самобытной, удивительно реалистичной, красочной и проникновенной рубцовской поэзии. 

Полностью как яркая многогранная личность и как самобытный большой учёный М.И. Сидоренко сформировался и утвердился именно в Череповце. Здесь он написал докторскую диссертацию «Парадигматические отношения фразеологических единиц в современном русском языке», которую защитил в 1985 году. В череповецкий период был издан знаменитый, пользующийся постоянным спросом учёных, преподавателей, студентов, школьников, всех любителей и ценителей русского языка «Словарь фразеологических синонимов…», среди авторов которого, наряду с М.И. Сидоренко, значатся В.П. Жуков и Шкляров В.П. Не принижая вклада этих авторов, заметим всё же, что М.И. Сидоренко, как основному, самому авторитетному специалисту в области синонимии отечественной фразеологии принадлежит приоритетная роль в составлении указанного словаря..

Наконец, в течение почти 30 лет, с начала 70-х годов и до конца своей жизни, в Череповце М.И. Сидоренко вдохновенно работал над любимым своим научным детищем – «Словарём языка поэзии и рифм Н. Рубцова». 

Но, как видно, справедливо утверждают, что по-настоящему талантливый человек талантлив если не во всём, то во многом. М.И. Сидоренко хорошо помнят и постоянно восторженно отзываются о нём не только коллеги-учёные (и не только в Череповце), но и студенты, у которых он преподавал «Введение в языкознание» и «Современный русский язык», аспиранты, учителя. слушавшие её лекции на курсах повышения квалификации, члены Череповецкого литературного объединения, любители и собиратели книг, шахматисты-разрядники. 

Все отзывающиеся о нём оценивают его как человека нестандартного, как личность неординарную, как человека разносторонне, энциклопедически образованного, интеллигентного, доброго, душевного, энергичного, весёлого, остроумного. Он пользовался огромным уважением и любовью многих и многих поколений студентов.

Читал лекции и вёл практические занятия Михаил Иванович, не отступая от учёбной программы, но всегда интересно, сложный материал умел излагать просто и доходчиво, усталость во время занятий «прогонял» с помощью шутки, разумеется с филологическим содержанием, приводил забавные случаи, связанные с неудачными ответами студентов, случавшимися в практике его преподавания.

Принимал экзамены Михаил Иванович необычно. При ответе на вопросы билета он разрешал пользоваться любым подсобным материалом: учебниками, словарями, даже шпаргалками. Но в беседе с экзаменатором надо было продемонстрировать действительное понимание материала, подтвердить теоретические рассуждения и научные схемы собственными примерами, ориентироваться в проблематике вопроса, доставшегося в билете.

На лекциях и на практических занятиях он задавал студентам неожиданные, «заковыристые», проблемные вопросы, постоянно тормошил студентов, развивал в них самостоятельность и гибкость мышления. Нередко подтрунивал над туго соображающими или нелепо отвечающими студентами, порою даже язвил, но говорил при этом с мягкой улыбкой, веселым, благожелательным тоном. И в то же время он всячески подбадривал и подзадоривал пытливых, самостоятельно мыслящих студентов, старался «раздуть» в студенте замеченную им хотя бы слабую искорку интереса к филологии, к исследовательской деятельности или искорку таланта, побуждая к литературному творчеству.

С благодарностью вспоминают также бывшие студенты Михаила Ивановича о нём как о декане филологического факультета. Он не просто выполнял административные обязанности, а старался вникать  и в учебные, и в житейские проблемы студентов. Одной из бывших студенток он неожиданно смог счастливо устроить её судьбу. По распределению она записалась в Устюжну, её родной город. Но на это место уже записалась ранее другая сьтудентка, с лучшими, чем у устюжанки баллами. Устюжанку записали по распределению в другой город – Великий Устюг. Выпускница разрыдалась. Увидев плачущую, Михаил Иванович сумел утешить её, разъяснив все преимущества Великого Устюга перед Устюжной. Студентка поехала в Великий Устюг и не прогадала, мало того, что её там прекрасно приняли в школе и она великолепно устроилась в бытовом плане , но ещё она встретила замечательного парня, ставшего её мужем.

Трудно сказать, кому больше повезло: М.И. Сидоренко, южанину, оказавшемуся волей судьбы в северном городе, промышленном Череповце, и впитавшему в себя богатую культуру Вологодчины, или Череповцу, подзарядившемуся от аккумулированной в крови М.И. Сидоренко неуёмной солнечной энергии Краснодарского края. Думается, что в выигрыше оказались и тот, и другой. Михаил Иванович быстро влился в культурную среду Череповца и Вологды, а затем и сам стал формировать и совершенствовать эту среду, всё расширяя радиус действия своей сильной и притягательной сильности. Он подружился с ведущими учёными Череповца, прежде всего лингвистами и литературоведами - Л.Я. Маловицким, Р.Н. Поповым, В.А. Кошелевым, В.А. Сапоговым, Судаковым Г.В. и др.; с художниками - Д.В. Медведевым, В.А. Сергеевым и др.;  с писателями и поэтами – А.Х. Рулёвым-Хачатряном, Л.А. Беляевым, А.А. Пошехоновым, В.С. Белковым и др. Он участвовал в подготовке литературных страниц в газетах города, включая в них лучшие стихи местных поэтов, в том числе преподавателей Череповецкого пединститута (В.А. Каютиной, В.Д. Златоустова и др.). Он был одним из активистов в работе литературного объединения города, занимаясь анализом творческой продукции местных литераторов, отмечая их успехи, но чаще строго, профессионально  взыскивая с них. Он входил в литературный Совет при отделе культуры в мэрии города Череповца. Во многом благодаря его инициативе и настойчивости стал выходить литературно-художественный альманах «Воскресенский проспект», в первом номере которого М.И. Сидоренко выступил с большой статьей, посвящённой обзору творчества поэтов Череповца и его оценкой [2].

 

Проницательность Михаила Ивановича помогла некоторым из замеченных им поэтов обрести уверенность в себе, усовершенствовать уровень мастерства и стать известными в городе и области (например, А.Н. Хохрякову, Г.Г. Мальцеву, А.В. Якунову). Не стало Михаила Ивановича и вскоре «Воскресенский проспект», по причинам отсутствия средств в бюджете города, перестал выходить. Но 5 выпусков альманаха всё же состоялось.

Все, знавшие Михаила Ивановича, сходятся во мнении, что он был нестандартным человеком, неординарной личностью. Это был человек разносторонне начитанный и широко эрудированный, глубоко знающий литературу, как отечественную, так и мировую. Особенно любил он русскую классическую поэзию, среди которой выделял «серебряный век». Из поэтов 20 века выделял и более других ценил Всеволода Рождественского, Дмитрия Кедрина, Николая Заболоцкого, Арсения Тарковского, Даниила Андреева, Марию Петровых, Юрия Кузнецова, Владимира Высоцкого. Ну и, конечно, Николая Рубцова. Уверенный в своих, действительно энциклопедических знаниях в области поэзии и обладающий великолепной памятью, Михаил Иванович предлагал студентам назвать любую строчку из классических русской поэзии и он скажет, какому автору она принадлежит и даже может назвать произведение, в которое входит приведённая строчка. Причём с ходу, не получая задания «на дом». Удивляться этому не приходится, так как приобретал он в свою домашнюю библиотеку книги фактически всех хотя бы мало-мальски стоящих  поэтов, и по возможности собрания их сочинений. И не просто приобретал, но внимательнейшим образом прочитывал. Читать он умел очень быстро и эффективно. 

Свою, от природы прекрасную память М.И. Сидоренко постоянно держал в тонусе и развивал не только тем, что много читал, но и тем, что разгадывал разнообразные кроссворды, подбирая наиболее сложные. Особенно нравились ему кроссворды, построенные на цитатах из литературных произведений. Такие кроссворды печатались в «Книжном обозрении», объявлялись конкурсы на их разгадывание. И Михаил Иванович по-мальчишечьи радуясь, сообщал коллегам-преподавателям и студентам, что он вошёл    в число победителей в каком-либо из таких конкурсов.

Вспоминается некрасовское стихотворение, посвященное памяти В.Г. Белинского: «Природа-мать, когда б таких людей ты иногда не посылала миру, заглохла б нива жизни…» И это действительно так. Можно сравнивать масштабы личностей, спорить о значимости той или иной личности, но мир, конечно, держится на подвижниках, на одержимых, на страстных, неравнодушных, деятельных и творческих, нравственно чистых людях. Не это ли, прежде всего, роднит учёного-филолога М.И. Сидоренко и народного поэта Н.М. Рубцова?

Но есть и другие точки пересечения М.И. Сидоренко и Н.М. Рубцова. У того и другого отношение к слову - инструменту выражения мысли и чувства человека, инструменту постижения мира и кладезя мудрого опыта предков – было одинаково трепетным и максимально строгим. И тщательная, кропотливая, вдумчивая, многовариантная работа Н.М. Рубцова над своими стихотворными текстами, а также его  добросовестная работа с начинающими стихотворцами, нередко с подробным анализом их несовершенных произведений, со строжайшими требованиями к пишущим, при исполнении должности литсотрудника в газете «Вологодский комсомолец», и тщательная выверенность, продуманность и скрупулёзность в описании различных параметров слова и его связей с другими словами в «Словаре…» М.И. Сидоренко – это назидательные примеры и для рядовых носителей русского языка, и для обучаемых (школьников, студентов, аспирантов), и для специалистов в области филологии, и для практиков в области художественного слова (писателей, поэтов), стремящихся стать мастерами своего дела; но подобное отношение к слову – это ещё и страстные призывы к культивации в формирующихся личностях и вызревающих профессионалах всего самого лучшего, что наработано многовековой культурой человека разумного, призывы к высокой истине (к познанию сути вещей и к социальной справедливости), к подлинному добру (благу и полезному созиданию) и истинной красоте (к гармонии с природой, с другими людьми и с самим собой).

И Н.М. Рубцов, и М.И. Сидоренко успели сделать многое и внесли ценнейший вклад в историю отечественной культуры. Но уход из жизни деятельных, ищущих, творческих личностей – это всегда прерванный полёт. Кто знает, сколько неосуществлённых творческих замыслов и незаписанных стихотворений унёс с собой Н.М. Рубцов? Из серьёзных научных замыслов М.И. Сидоренко известно, что он собирался подготовить к изданию собственный словарь антонимов. Остался большой, много лет собираемый Михаилом Ивановичем материал к этому словарю (к сожалению, во многом ещё не обработанный и не систематизированный). Материал этот хранится на кафедре русского языка и общего языкознания Череповецкого государственного университета. Но найдётся ли кто-то из подвижников, такого же уровня, как профессор М.И. Сидоренко, лексикограф-профессионал, кто смог бы завершить столь масштабный и ответственный труд. Но если бы работу над таким словарём Михаил Иванович успел завершить, можно не сомневаться, что  его словарь антонимов был бы и безупречным по уровню научного исполнения, и новаторским, поднимающим лексикографическое освещение антонимии русского языка на новый, небывалый уровень.

Что касается любви к избранному делу, то и Н.М. Рубцов, и М.И. Сидоренко, несомненно, были однолюбами. У Н.М. Рубцова единственная его настоящая любовь – Поэзия, а у М.И. Сидоренко – Лексикография. И хотя Рубцов, говоря о поэзии утверждает: «Не она от нас зависит, а мы зависим от неё», думается, что - если мы имеем в виду истинно большого поэта - следует говорить о взаимозависимости, о взаимной любви Поэта и Поэзии, которой Поэт беззаветно служит. По всей видимости, такая же взаимозависимость и взаимная любовь у Лексикографа и Лексикографии. Писал ли стихи Михаил Иванович – неизвестно. Как-то он проронил, что занимался стихотворчеством в юношеские годы и что-то из его творческих опытов якобы было опубликовано в журнале «Юность». Так ли это и если так, то, что было опубликовано, – никто пока не выяснял. Но доподлинно известно, что Михаил Иванович любил,  глубоко знал и ценил истинную поэзию. Не надеясь на взаимность, не считая себя достойным её, он испытывал к ней, если можно так выразиться, «платоническую любовь», не вступая с ней ни в официальный, ни в гражданский брак. Поэзия для него была своего рода экспертом в области пользования языком, и он, обладая  безупречным языковым чутьём, отыскивал этого эксперта и доверял ему. Именно Поэзия и явилась тем мостиком, который связал творческие судьбы Н.М. Рубцова и М.И. Сидоренко.

Ну а любовь к Родине… Конечно, и Н.М. Рубцов, и М.И. Сидоренко были истинными патриотами. Что же касается взаимности, то ни тот, ни другой явно недополучили ответной любви, если говорить о внимании к ним, ещё при их жизни, государства, преданными гражданами которого они были и в котором вдохновенно творили. Но зато ни Н.М. Рубцов, ни М.И. Сидоренко, сейчас это совершенно ясно, не обделены народной любовью.

Но Н.М. Рубцова и М.И. Сидоренко связывает не только поэзия в её литературно-творческом воплощении и последующем научно-исследовательском, словарном описании, но и то, что соотносит их в духовном плане. Нетрудно назвать те черты, по которым сближаются характеры поэта и учёного, исследующего поэтическое творчество. Это интерес к жизни во всех её проявлениях, жизнелюбие, жизнерадостность, любознательность, пытливость, стремление к постижению истины и к поиску справедливости, вдумчивость, добросовестность, разнообразие интересов, увлечённость любимым делом, даже одержимость, трудолюбие, сила воли, наличие собственного мнения и настойчивое отстаивание его, совестливость, добровестность, отменный языковой вкус (очевидно, природный, а потом ещё развившийся при постоянном напряжённом занятии творчеством или наукой), широта души, цельность и в то же время противоречивость характера. И этот список вряд ли можно считать исчерпывающим.

Как представляется, духовная суть и М.И. Сидоренко и Н.М. Рубцова может быть передана многими словами с корнем добр-: доброта, добротность, добросовестность, доброжелательность, добросердечность, добропорядочность и др. И существенно то, что добро их было истинным и конструктивным. Иного добра они не переносили; они не были ни добренькими, ни недоброжелателями (впрочем, и «доброжелателями» тоже). Наверное, духовная общность у М.И. Сидоренко с Н.М. Рубцовым поддерживала и усиливала у исследователя интерес к прекрасной поэзии великого вологжанина.

Но есть, как полагаем,  ещё и глубинная  связь между научно-исследовательской   деятельностью М.И. Сидоренко и литературно-творческой деятельностью Н.М. Рубцова – их включённость в историческое и ментальное пространство русской культуры. И Н.М. Рубцов, и М.И. Сидоренко явились не только истинными борцами за сохранение богатой и самобытной русской культуры, но и её созидателями, приумножателями. А если это так, то не такими уж случайными оказываются звуковые и ассоциативные переклички реальных и библейских имен, а также географических точек России, связанных с Н.М. Рубцовым и М.И. Сидоренко и их жизненными траекториями. В самом деле, не удивительно ли, что Н.М. Рубцов родился в Архангельской области, а затем работал в Тралфлоте в Архангельске? У  М.И. Сидоренко первый научный руководитель – В.Л. Архангельский. Но личное мужское имя Михаил вступает в ассоциативную связь со словом Архангел. Архангел Михаил, как известно, истолковывают как «старший посланник Всевышнего, защитник народа». Далее, Михаил Васильевич Ломоносов - «архангельский мужик». 

Интересно, что на историко-географическое пересечение жизненных путей Н.М. Рубцова и М.В. Ломоносова обратил внимание В. Зинченко, автор предисловия к трёхтомному изданию сочинений поэта: «В селе Емецке, стоящем у впадения реки Емцы в Северную Двину, 3 ноября 1936 года родился  будущий поэт. Семья Рубцовых жила в двухэтажном доме,  стоящем на старинном рыбном тракте, по которому шёл когда-то с обозом в Москву пытливый отрок Михайло Ломоносов постигать науку  и открывать первый российский университет» [1, c.9]. 

Если имя действительно обладает неведомой, толком никем не объяснимой мистической силой, то не могло ли оно через несомненное знание М.И. Сидоренко библейской символики воздействовать на его подсознание (а может быть, и на сознание, служить ему путеводной звездой, намечать вектор его поведения, по которому вычерчивался жизненный маршрут; во всяком случае для энергичной, деятельной, волевой формирующейся личности образцы, претенденты были  -  «строить жизнь с кого».

Николай (между прочим это имеет  этимологию «победитель народов») вступает в ассоциативные связи со словами религиозной тематики Святой, Чудотворец. Но разве поэзия Н.М. Рубцова не чудо, разве она не обладает чудодейственной, целительной силой, разве она не заживляет душевные раны? Святой Николай считается покровителем моряков? Не он ли хранил юного Рубцова в его морских путешествиях? Далее, в европейском фольклоре Святой Николай представлен в виде образа Санта-Клауса, а в русском отобразился в виде доброго  Деда Мороза. 

Обратимся также к образу северных рек, несущих свои воды к морю. Река Сухона, на берегах которой провёл своё сиротское детство и по которой плавал в зрелые годы Николай Рубцов, у Великого Устюга, в котором не раз бывал во время своих странствий поэт (кстати, сейчас Великий Устюг – родина и резиденция Деда Мороза), сливается с рекой Юг, и далее, уже с названием Северная Длина, несёт в свои воды в Белое море; и в устье Северной Двины находится Архангельск, родина великого русского учёного и поэта  Михайла Ломоносова. Снова Архангельск! Устье это для кого-то, возможно,  явится  и новым истоком… 

Так и поэтическое творчество Н.М. Рубцова и лексикографический труд, посвященный этому творчеству, сливаются в одну мощную реку русской культуры, название которой «Словарь языка поэзии и рифм Н. Рубцова».

Своей констатацией «душа хранит» Николай Рубцов обращает внимание на важность сохранения для каждого мыслящего, неравнодушного к развитию собственной личности и к судьбам своего народа духовной основы предков, архетипа народного сознания, его исторической памяти, а страстным призывом  «Россия, Русь, храни себя, храни!» выражает тревогу о будущем своей Отчизны, предупреждает о  неизбежности её гибели в том случае, если будут подорваны основы народного духа и выкорчеваны корни народного сознания.

Создав «Словарь…», М.И. Сидоренко  внёс большой и, по существу, неоценимый вклад в сохранение русской национальной культуры, достигшей одной из высших точек своего духовного и языкового проявления в поэзии Н.М. Рубцова. Выход в свет этого словаря позволяет поднять изучение творчества Н.М. Рубцова на более высокую ступень, чем мы имеем сейчас, исследовать его на академическом уровне, подготовить академическое издание  творчества поэта, т.е. есть надежда, что развитие нашей национальной культуры будет поступательным. Словарь должен явиться платформой для углублённых научных – литературоведческих и лингвистических - монографических исследований творчества Н.М. Рубцова. 

Жаль только, что «Словарь…» вышел в провинциальном издательстве, малым даже для нынешнего времени тиражом (всего 1000 экземпляров; и это на всю необъятную Россию; да и то этот тираж мало к кому из учёных дошёл, так как книга разошлась как подарочное издание). Нет и компьютерного варианта этого словаря. Очевидно, есть острая необходимость в переиздании  словаря. Желательно в одном из солидных центральных научных изданий и желательно значительно большим, чем это было, тиражом. Если мы ещё не совсем глухи и если  действительно хотим откликнуться на ставший крылатым выражением страстный призыв Н.М. Рубцова: «Россия. Русь, храни себя, храни!»
 


Литература:

  1. Зинченко В. Как по Сухоне-реке ходили пароходики // Рубцов Н.М. Собрание сочинений в 3 т.  Т, 1. – М.: ТЕРРА, 2000.

  2. Сидоренко М. Полемические заметки о поэзии в Череповце // Воскресенский проспект: Литературно-художественный альманах. – Череповец: ЧГУ, 1999.

  3. Сидоренко М.И. Словарь языка и рифм поэзии Н. Рубцова. – Череповец: Порт-Апрель, 2000.


 

Источник: stihi.ru. Публикуется с сокращениями.

   
avk (c) 1998-2016

Все права на все текстовые, фото-, аудио- и видеоматериалы, размещенные на сайте, принадлежат авторам или иным владельцам исключительных прав на использование этих материалов. При полном или частичном использовании материалов, предоставленных авторами специально для сайта "Душа хранит", ссылка на http://rubtsov-poetry.ru обязательна.

▲ Наверх