Стихотворение Н. М. Рубцова «Я умру в крещенские морозы» из тех произведений поэта, которые не оставляют людей равнодушными. В нём видят дар предвидения, конкретно проявившийся у поэта. Он, якобы, предсказал время своего ухода из этого мира и так, якобы, и вышло… Да, но, это если вовсе не принимать во внимание, когда и по какому случаю написано стихотворение и главное, почему Николай Рубцов не опубликовал его при жизни. Это стихотворение с самоцитированием, с заезжими рифмами и образами, которые повторяются в других его произведениях в том числе и написанных гораздо раньше последних лет жизни (как будто всегда требовательный к себе поэт вовсе не хотел улучшить его в смысле техники, т. е. формы и содержания, ибо даже для грустной лиры Рубцова, оно слишком пессимистическое). Стихотворение заставляет говорить о себе конспирологов, мнительных людей, а также и литературоведов, и исследователей, каждого со своей точки зрения. И эти взгляды, хочется написать, не пересекаются, но это не так. Стихотворение, как дно корабля, со временем, а его, с момента написания, прошло немало, обрастает ракушками домыслов, смыслов, толкований, рассуждений. Вот и мы со своей позиции истории литературы попробуем порассуждать по поводу рукописей его, черновых вариантов и того, когда оно было написано и где было опубликовано при жизни автора. Как всегда, проведём некую подготовительную работу перед попыткой разобраться. А не в чем разбираться: нет рукописей, нет вариантов. Известно только, что написано «Я умру в крещенские морозы» в последний год жизни поэта и существует только его машинопись без авторской правки, что очень нехарактерно для поэта. И ещё, даже при известном дефиците новых стихов в 1969 – 1970 году поэт Рубцов, почему – то не торопился публиковать его. В этой работе мы постараемся убедить вас, дорогие читатели, что ничего странного в этом нет. И что умирать, если поэт собирался в крещенские морозы, то точно не в 1971 году, когда и морозов то не было. И само «предсказанное» время смерти не более чем дань простой рифме (ну не рифмуется я умру, например, в рождественские морозы). И для нас очевидно, что поэт и раньше возвращался к теме жизни и смерти в своих стихах, в очевидно более завершённых и совершенных, как любой человек не может не соприкасаться так или иначе с этой темой в земном, временном существовании. А Рубцов поэт гениальный и оставить после себя эту тему, как незавершённую заготовку никак не мог. Некоторые критики считают, что пророческое предвидение затмило литературные достоинства этого стихотворения. Но, было ли предвидение и есть ли несомненные и выдающиеся литературные достоинства у него? Может стихотворение переоценено, и сам поэт Рубцов не придавал этому литературному полуфабрикату, возможно экспромту, написанному по случаю, никакого мистического значения? Вот и поставлены вопросы, но не уверены, удастся ли достойно ответить на них документально, опираясь на всё творческое наследие поэта, а не делая из одного стихотворения фетиш…

Глава 1. Пророчества в стихах Н. М. Рубцова

Для того, чтобы предметно говорить о рубцовских пророчествах в стихах, которые касаются вечных человеческих вопросов о жизни и смерти, просто необходимо опубликовать это произведение поэта.

Я умру в крещенские морозы.
Я умру, когда трещат березы.
А весною ужас будет полный:
На погост речные хлынут волны!
Из моей затопленной могилы
Гроб всплывет, забытый и унылый,
Разобьется с треском, и в потемки
Уплывут ужасные обломки.
Сам не знаю, что это такое...
Я не верю вечности покоя!

А сейчас процитируем писавших о пророчествах Рубцова и этом стихотворении некоторых писателей и исследователей. Начнём с автора биографии поэта в ЖЗЛ Н. М. Коняева.

Вот так это стихотворение понимает писатель П. И. Ткаченко.

Литературовед, д. ф. н. В. Н. Бараков очень подробно разбирает тему. Предложим читателям её выдержки.

Некую мистико – психологическую силу видит в этом стихотворении рубцововед Ю. И. Кириенко – Малюгин.

А вот такую особенность заметил вологодский прозаик Василий Елесин, когда писал о сборнике стихов Николая Рубцова «Виденье на холме» 1990 года.

С. П. Багров в своей книге «Россия, Родина, Рубцов» в главе «Предсказание» высказывает мнение о стихотворении как друг Н. М. Рубцова.

Глава 2. Образы стихотворения «Я умру в крещенские морозы» в творчестве Н.М. Рубцова

Но, не будем находиться в плену авторитетов, а попробуем объяснить стихотворение Н. М. Рубцова и почти не повторяться в том, в чем согласны с приведёнными авторами. Наше мнение об этом произведении Н. М. Рубцова, будет скорее исследовательское, не литературоведческое… Для этого разделим небольшое, по сути, стихотворение «Я умру в крещенские морозы…» на три части, чтобы яснее показать самоцитирование и использование поэтом Рубцовым образов данного стихотворения в более ранних произведениях и тогда мистическое пророчество его как пелена с глаз потихоньку будет спадать. Итак, первые две строчки.

«Я умру в крещенские морозы.
Я умру, когда трещат березы».

Боюсь, что рифма, скажем, не оригинальная, и часто используемая. Попробуйте подобрать рифму к строчке, например, «Я умру в рождественские морозы» без нарушения основ стихосложения. Или зададимся вопросом, почему не «никольские морозы» (в Николин день 19 декабря, в день Николая Чудотворца) – это было бы ещё более окутано мистикой. Но, возможно, крещенские морозы более яркий образ, а никольские морозы (аналогия с именем поэта) как – то очень в лоб по законам поэзии. Рубцов идёт в этом случае по пути наименьшего сопротивления, не пытаясь, как – то улучшить, усложнить слишком очевидные строки. А это не характерно для позднего поэта, тщательно работавшего над каждой строкой. Правда поэтому, возможно, стихотворение и было впервые напечатано только в 1977 году. К тому же рифма берёзы – морозы уже была использована поэтом в стихотворении «Идёт процессия», а «крещенских морозов» в 1971 году просто не было, была оттепель и во время похорон Н. М. Рубцова 21 января 1971 года почти все мужчины на кладбище были без шапок. А нам придётся проанализировать это стихотворение, хотя бы имея в виду даты написания и публикации.

Перед вами третья строфа стихотворения «Идёт процессия».

«…Трещат крещенские морозы.
Идет народ... Все глубже снег...
Все величавее березы...
Все ближе к месту человек».

Под таким названием оно напечатано в сборнике стихов «Сосен шум» 1970 года, а ранее публиковалось в газете «Вологодский комсомолец» 2 июля 1967 года под названием «Памяти друга» и в сборнике «День поэзии». М, 1968 с названием «Последний путь». В этих прижизненных публикациях строфа присутствует. А вот в черновых вариантах из ГАВО её ещё нет (ГАВО, ф.51, оп.1, ед. хр. 117, 4 стр.). Таким образом «крещенские морозы» как образ использовался Николаем Рубцовым с лета 1967 года и стал достоянием читателей. Поэт пишет о грустном уходе из жизни, последнем пути своего друга (даже можно узнать, при желании, кого, дата чётко указана) и возвращается к этому образу, полюбившимся, ярким строкам в 1970 году, когда появилось стихотворение «Я умру в крещенские морозы». Считается, что оно написано или вернее отпечатано на бумаге за год до его трагической гибели. Почему и зачем нам предстоит ещё узнать…

К тому же, нам кажется, что весь ужас этого «пророчества» Н. М. Рубцова не в этих двух строчках, а в следующих четверостишиях этого стихотворения. Писал ли о чём – то подобном поэт? Да, конечно. Ну, вот строфы из «Философских стихов» 1964 года, она подводит к чему – то подобному, страшному.

Когда-нибудь ужасной будет ночь.
И мне навстречу злобно и обидно
Такой буран засвищет, что невмочь,
Что станет свету белого не видно!
Но я пойду! Я знаю наперед,
Что счастлив тот, хоть с ног его сбивает,
Кто все пройдет, когда душа ведет,
И выше счастья в жизни не бывает!
Чтоб снова силы чуждые, дрожа,
Все полегли и долго не очнулись,
Чтоб в смертный час рассудок и душа,
Как в этот раз, друг другу
                                      улыбнулись...

Но, конкретные образы стихотворения «Я умру в крещенские морозы» практически повторяются в стихотворении «Седьмые сутки дождь не умолкает». Приведём строфы для сравнения.

А весною ужас будет полный:
На погост речные хлынут волны!
Из моей затопленной могилы
Гроб всплывет, забытый и унылый,
Разобьется с треском, и в потемки
Уплывут ужасные обломки.
            «Я умру в крещенские морозы»

Неделю льет. Вторую льет... Картина
Такая — мы не видели грустней!
Безжизненная водная равнина,
И небо беспросветное над ней.
На кладбище затоплены могилы,
Видны еще оградные столбы,
Ворочаются, словно крокодилы,
Меж зарослей затопленных гробы,
Ломаются, всплывая, и в потемки
Под резким неслабеющим дождем
Уносятся ужасные обломки
И долго вспоминаются потом...
            «Седьмые сутки дождь не умолкает»

В стихотворении «Седьмые сутки…», видимо, какие – то детские страшные воспоминания о не прекращающемся дожде аукнулись в стихотворении «Я умру…» в возможный собственный ужасный сценарий похорон. Но, не просто же так Николай Рубцов вдруг вспомнил давнее, напечатанное ещё в сборнике «Звезда полей» стихотворение и использовал почти напрямую мрак детских впечатлений и даже сходные рифмы.

И получается, что только третья часть стихотворения может претендовать на самостоятельность и оригинальность в этом стихотворении. Правда и эта мысль, не банально выраженная рубцовскими словами, не является безусловной находкой Н. М. Рубцова в философии.

Сам не знаю, что это такое...
Я не верю вечности покоя!

Может быть в этом причина того, что поэт при жизни даже не пытался публиковать стихотворение «Я умру…», ибо понимал, что в нём он только реанимировал что – то из запасов своих неплохих, запоминающихся образов. Красиво уйти в крещенские морозы (ну почему бы и нет, раз уходить всё равно придётся, так, вы узнаете, что поэтесса Наталия Маслова хотела умереть, когда зацветёт сирень…). Но, быть убитым в это время – другое, и конкретные сроки насильственной смерти невозможно предвидеть, ибо злые силы плетут заговор против тебя и почти нет способов противостоять им и предвидеть срок когда будет нанесён удар, когда для тебя рушится этот мир со всеми его прекрасными чертами и не остаётся ничего целого и гармоничного, у Рубцова это «ужасные обломки» и он не пытается даже хоть как – то быть оптимистом в стихотворении «Я умру в крещенские морозы», тема – надуманная живыми поэтами (обо всём этом подробнее дальше…). Да, и жизнь заставила поэта забыть про пророчество и умирать именно в крещенские морозы 1971 года Николай Рубцов явно не собирался. Фактами являются, что он написал заявление на март 1971 года в дом Творчества в Дубулты, лучший в СССР, отправил письмо художнику Васильеву с просьбой быть иллюстратором его новой книги стихов, сделал заявку на собрании вологодского отделения СП РСФСР на новую книгу стихов объёмом 5 (пять) печатных листов (отметим что последние его сборники имели объём 2 печатных листа). Значит предстояла огромная работа над новыми стихами, хотелось жить и приносить пользу своим творчеством русской литературе. Говорить о творческой несостоятельности поэта не приходится, скорее, в последние два года жизни надо говорить о творческой усталости от титанического поэтического труда высшей марки [1]. Н. М. Рубцов оставил нам много светлых гениальных строк и давайте наслаждаться их магией, а не случайной, вариационной, хотя и сильной строкой «Я умру в крещенские морозы».

Не знаю как у вас, дорогие читатели, но вопросы по стихотворению ещё остались. Почему только в сборнике издательства «Советская Россия» 1977 года, под незатейливым названием «Стихотворения», впервые появилось «Я умру в крещенские морозы»? Почему в сборниках вышедших под редакцией вологодских друзей Николая Рубцова до этого года, а их было несколько, оно не появлялось [2]? Что такое знали они или о чём-то догадывались, чтобы не придавать стихотворению безоговорочного провидчества или как–то связывать с мистикой. Итак, шесть лет стихотворение «Я умру в крещенские морозы» лежало как машинопись, сначала в бумагах поэта, описанных после его убийства в помещении СП (вологодское отделение), а затем в 1973 году его передали вместе с архивом в ГАВО [3]. И никто не заинтересовался им… до момента выхода в 1977 году сборника «Стихотворения». Это особый сборник, ибо его редактором был В. В. Кожинов, да и тираж был 100 тысяч экземпляров. И слова из предисловия Вадима Кожинова дошли до любителей поэзии всей страны.

«…Как уже говорилось, внешние обстоятельства жизни не имели для Николая Рубцова существенного значения и, конечно, не могли снять или хотя бы ослабить противоречия, владевшие его душой. И нет сомнения, что гибель его не была случайной. В целом ряде стихотворений с полной ясностью выразилось доступное немногим истинным поэтам, остро ощущающим ритм своего бытия, предчувствие близкой смерти. Он даже точно предсказал в одном из последних стихотворений: «Я умру в крещенские морозы…».

Но, факт появления этого стихотворения зафиксирован Кожиновым ещё в книге «Николай Рубцов. Заметки о жизни и творчестве поэта» М. 1976 год, теми же словами, что и в процитированном предисловии. Однако, даже в наиболее полный для 70 х годов 20 века сборник «Подорожники» 1976 года (тираж 100000 экземпляров), составителем которого стал вологодский поэт В. В. Коротаев, стихотворение «Я умру в крещенские морозы» не вошло (хотя, вот уж удивительно, благодарность за подготовку книги к печати вынесена, в том числе, и В. В. Кожинову). Более того, даже в книге вологодского критика Василия Оботурова «Искреннее слово. Страницы жизни и поэтический мир Николая Рубцова» 1987 года только мельком, три раза упомянуто это стихотворение Рубцова. Какая – то закономерность и интрига в этом всё ж таки есть? А Кожинов продолжал повторять в книгах стихов Рубцова, где он выступал составителем и автором предисловия те же свои мысли. [4]. Отсюда и пошла мода на провидческий характер стихотворения Н. М. Рубцова.

Глава 3. Наталья Круглова (Маслова) – трудная творческая судьба вологодской поэтессы

Логика нашего повествования требует некоторого поворота и необходимости познакомиться с талантливой поэтессой Наташей Масловой, которую судьба не раз сводила с Николаем Рубцовым для того, чтобы понять её роль в этом материале. К сожалению, какой – либо подробной, научной биографии поэтессы просто не существует. Поэтому будем выстраивать её по доступным нам воспоминаниям и газетным архивам.

Маленький газетный пример. Довольно удивительно, что в 1965 году появилась в «Красном Севере» ещё одна, вторая в этом году, в этом издании публикация стихотворения «В горнице». Это произошло 7 декабря 1965 года в подборке стихов к семинару молодых вологодских литераторов. Рубцов представлен вместе с Виктором Коротаевым, Сталиной Рожновой, Наташей Масловой. В публикации есть разночтения с классическим текстом. «Ранние цветы мои» вместо «Красные цветы мои…» и уже привычное «Думая о их судьбе», вместо ранней редакции «Думая об их судьбе…». Наталия Маслова представлена тремя стихотворениями из цикла «Зимние звёзды»: «Морозко», «Солнце, как расколотый арбуз», «Замёрзла рыбка золотая». Виктор Коротаев и Сталина Рожнова представлены каждый двумя стихотворениями. У Николая Рубцова напечатано только «В горнице». В статье «Чтоб крепчал наш голос», в этом же номере газеты, А. А. Романов в одной фразе объединил ряд поэтов, нас сегодня интересующих «…Вызывают добрые раздумья стихи Валентина Маринова и Ивана Полунина из Череповца, Николая Рубцова из Тотьмы, радуют образностью поэтические строки Наташи Масловой из Вологды…». Это к тому, что знакомство поэтов Николая Рубцова и Натальи Масловой не вызывает сомнения. Отметим, что она, по некоторым данным, даже была «удостоена» эпиграммы Рубцова «Вина не пьёт, мужчин не любит и это всё её погубит...» (за достоверность не ручаемся).

Вот как пишет о ней С. Вакомин (Сорокин), поэт из Санкт–Петербурга. «…Стихи Натальи я узнал в далеких шестидесятых из вашей газеты («Красный Север») и «Вологодского комсомольца», когда еще учился в средней школе. Еще позже читал их в альманахах «Дверца» и «Свеча». Однажды осуществилась и заветная мечта: увидеть и услышать саму чаровницу. Случилось это в один из очередных приездов нашей группы Рубцовского центра СПБ в Вологду - мы выступали в городском ДК. Мои коллеги читали стихи. Прочитал и я свое стихотворение «На вологодском кладбище». После встречи с вологжанами в фойе Дворца ко мне подошла молодая красивая женщина и с заметным волнением призналась, что она благодарна нам за память о ее любимом поэте Николае Рубцове и что мое стихотворение ей очень понравилось. Всего какая-то минута, а вот вижу ее живую, всю лучащуюся, словно парящую в пестрой толпе земляков. И невольно вспоминаются ею однажды выдохнутые строки:

С прохладной глади
Я тучи гнала бы,
Как паутину,
Снимала бы грусть.
Пусть скажут: «Глаза эти
Наткина слабость!»
Пускай говорят,
А я не боюсь.

Кто это? - спросил я тогда. Это наша поэтесса Наташа Маслова, - с восторгом отвечала сопровождающая нас землячка. Во второй раз я услышал это и от поэтессы Нины Груздевой, когда она на мой вопрос, кого бы сегодня в Вологде выделила особо из молодой поросли пишущих, не задумываясь, сказала: «Наташу Маслову». А вскоре в моих руках оказалась ее книжечка, где редактором значилась сама Нина Васильевна. И вот Наташи не стало. Тяжело и грустно это сознавать. Но есть надежда: как сообщает журнал «Автограф», готовится к печати ее сборник «Север мой серебряный». Жду с нетерпением, чтобы вновь окунуться в душевную искренность Наташиных строк… Светлость ее таланта удивительна и волшебна» [5].

Наталия Маслова родом из Никополя (города Победы - греч.), городка близ Запорожья, отец - военнослужащий, грязовецкий. Наталия приехала на его родину и осталась, поступила учиться в пединститут. «На факультете существовал литературный кружок, которым руководил В. К. Пудожгорский, критик и литературовед. Нашим признанным лидером была Наталия Маслова. Разносторонне одарённый человек, она писала молодые, цветастые стихи и подхлёстывала в нас чувство хорошего соревнования…» Сергей Чухин. «Воспоминания о Николае Рубцове». «Вестник». Вологда, 1994.

Что – то о своей судьбе пишет Наталия Маслова в воспоминаниях о приятеле Викторе Кунташеве:

«С Виктором мы учились на филологическом факультете, жили в общежитии на Горького, выпускали стенную газету. Он был очень талантливый: писал заметки, стихи, рисовал. Виктор иллюстрировал подборки моих стихов в «Красном Севере» и «Вологодском комсомольце». В те годы я печаталась очень часто… Характер у меня был сложный. Это чувствовалось и в стихах, и в отношениях с людьми. Виктор это хорошо понимал, поддерживал меня, сглаживал, где можно, мои выходки… Жизнь моя летела, мчалась, но Витю я никогда не забывала. Однажды он написал мне из Бокситогорска. Я носила письмо с собой, пока не потеряла конверт с адресом. Так и не ответила ему. Но он наверняка простил меня, потому что это был необыкновенный, всё понимающий и очень добрый человек…». («Воспоминания о Викторе Кунташеве». Составители: В. Кунташев, С. Перчук. Москва, 2004).

После института работала в школе в Междуречье, затем - на ГПЗ - 23, наконец, в детском доме.

Из воспоминаний Галины Щекиной. «…Я не была в числе приближенных и друзей Натальи Ивановны. Впервые услышала о ней в 1990 году во время работы в редакции многотиражной газеты «Вологодский подшипник» (ПЗ-23). Редакция тогда готовила к выпуску заводской литературный сборник, посвященный двадцатилетию первого подшипника. В числе первых же имен всплыло имя Натальи Масловой, которая долгое время работала на заводе заведующей техническим отделом, но к этому времени она уже руководила литературной студией в Лукьяновском детском доме №1. Стихи для публикации принесла начальник юридического отдела Лидия Николаевна. Наталья Ивановна позднее заглянула к нам, чтобы вычитать публикацию. Дверь распахнулась, и каким-то вихрем внесло большую, статную женщину с невероятно смеющимся лицом. Она ошеломляла манерой говорить, еле сдерживаемой улыбкой, на бедре была повязана огромная шаль с кистями. «Такая-то и сидела в техотделе?» – испуганно подумала я. Да, Наталья Ивановна и фотографию принесла необычную – себя смеющуюся, с ромашкой в зубах. Когда сборник с большими трудами все-таки вышел в 1991 году, я позвонила всем авторам и ей тоже. «Ваши стихи лучше всех!» - выпалила я в трубку. – Так это беззубы, – отозвалась она. – настоящих-то ты не видала. – А что ж не дали настоящих? – Нельзя». Вот я тогда первый раз почувствовала какое-то двойное дно. Наивная, я тогда не знала, что проходных стихов у нее гораздо меньше, чем непроходных.

Дальше мы встречались с ней изредка и на бегу. Я в основном жаловалась ей на проблемы с литобъединением. К тому времени наш руководитель, Юрий Макарович Леднев, уже не мог с нами заниматься, и мне пришлось его заменять, а я ничего в этом не понимала, меня никто не слушался, и в то же время я очень переживала за каждого автора. Он слушала мои сбивчивые рассказы с улыбкой, но не обрывала меня. Один раз сказала: «А ты не критикуй, хорошее ищи, а то ты им всю охоту отбиваешь». А я-то думала, что надо правду говорить, но и ее по-разному можно подать. Критиковать стихи Натальи Ивановны мне не хотелось, в них была какая-то неведомая энергия, которая захватывала и несла, я даже не могла понять, много ли у нее глагольных рифм, какие особенности применения метафор и так далее, настолько эмоционально все было.

Мне случилось как-то послушать кассету песен на стихи Масловой в исполнении Ирины (Ловенецкая). Сразу показалось очень красиво, но чуждо. В песнях стихи, конечно, менялись, но все-таки это были стихи Масловой.

При каждой встрече я умоляла ее: «Дайте стихи, книжку сделаю». Она отмахивалась: «Потом. Я умру, все равно тебе все достанется. Там кроме стихов всякого добра много – Нет, давайте сейчас! – Да нельзя! –Да отчего же нельзя?». И тут она сказала мне: «Никакого толка от этой книги не будет, меня не пустят в литературу, вернее, уже не пустили, я ведь мечтала в литинститут поехать, просила направление». Она замолчала. «И что, не дали? – в страхе спросила я. – Не дали…» [6].

Последние годы Наташа работала в Лукьянове преподавателем дополнительного образования в детском доме, вела литературный кружок. Много сочиняла. Отдала чемодан рукописей знакомому москвичу-журналисту, чтобы сохранил. А есть и такая версия событий. «…Перед смертью всё неопубликованное она сожгла. Жаль, очень этого жаль! Два небольших сборника её стихов: «Север мой серебряный» и «В краю рябиновом» изданы в Вологде уже после смерти автора небольшими тиражами. Наталья Ивановна Маслова умерла после тяжёлой болезни в 2011 году в Вологде, увезена и похоронена дочерью в Подмосковье…». (Анатолий Мялкин. Газета "Маяк", Вологодский район. 06.07.2015).

Впрочем, когда после ухода из жизни поэтессы, в 2012 году вышел сборник её стихов «Север мой серебряный» (составитель Галина Щёкина), то в нем была опубликована творческая биография Наталии Масловой. Автор публикации Владимир Кудрявцев и небольшая статья о жизненном пути. Вот она перед вами.

«Наталья Маслова (Круглова) родилась в 8 июня 1945 года на Украине, детство прошло в Никополе. Стихи начала писать ещё в школе. В Вологде оказалась после окончания школы - хотела увидеть родину отца. Окончила в 1973 году Вологодский государственный педагогический университет (ранее институт). Работала на подшипниковом заводе с 1974 по 1980. На любой работе проявляла неординарные организаторские способности, энергию и личное обаяние. Так это было и в областном комитете профсоюзов работников торговли. Деятельность во Дворце Культуры ПЗ, в Лукьяновском детском доме - интернате – это кружки и студии, сценарии вечеров и праздников, воспитание молодых талантов. Была одной из первых в лито «Ступени», куда пригласил Юрий Леднев. Публиковалась в региональной периодике – газетах «Вологодский комсомолец», «Красный Север», альманахах «Дверца», «Свеча» № 8. Ушла из жизни после тяжёлой болезни в 2011 году. В состав данного сборника вошли стихи, известные по газетным публикациям, а также воспоминания и отклики на её творчество».

Закончить эту главу видимо придётся статьёй Андрея Сальникова, напечатанной в газете «Красный Север» 14. 02. 2012 года, как последним доступным материалом о поэте Наталии Кругловой (Масловой).

«На днях в духовно-просветительском центре «Северная Фиваида» прошел вечер памяти Натальи Масловой. Вспомнить о хорошем, светлом человеке собрались воспитанники и выпускники, преподаватели и воспитатели детского дома, священнослужители епархии, окормляющие детдом. Пришли и вологодские писатели Ольга Фокина, Владимир Аринин, Галина Щекина. Наталья Маслова (это ее девичья фамилия) ворвалась в вологодскую поэзию смело, ярко, ее стихи охотно публиковали вологодские газеты. От нее ждали многого, но что-то не сложилось, и свою книжку ей издать так и не удалось. Зато она выпустила немало сборников стихов своих учеников по литературной студии «Вдохновение» в детском доме имени В.А. Гаврилина. 15 лет проработала в детском доме Наталья Круглова. В прошлом году она скончалась после тяжелой болезни.

Пишу о чем придется –
О горе и добре,
Качающемся солнце
В серебряном ведре.
И болью, и печалью
Наполнено ведро.
Но четко различаю,
Где зло, а где добро –

Это отрывок из стихотворения Натальи Кругловой, где она говорит о своем отношении к жизни, к поэзии. - Наталья Ивановна учила детей не только писать стихи, - сказал архиепископ Вологодский и Великоустюжский Максимилиан. - Она учила их добру, учила любить людей. Хотелось бы, чтобы дети так же, как Наталья Ивановна, относились к окружающим, - с любовью и заботой. Наталья Ивановна ездила с ребятами на экскурсии, приглашала в студию интересных людей, она жила с детьми одной жизнью, потому что их любила. Ей хотелось сделать полной и яркой жизнь мальчишек и девчонок, оказавшихся сиротами при живых родителях (родители большинства детей Гаврилинского детского дома лишены родительских прав). Однажды Наталья Ивановна принесла в студию альбом с фотографиями владыки Максимилиана, и ребята, вдохновленные красотой вологодских пейзажей, написали стихи. Детские стихотворения и фотографии архиепископа составили книгу, издать которую помог ректор ВГПУ Александр Лешуков. Взрослые рассказывали о том, какой они знали Наталью Ивановну, дети читали ее и свои стихи, вспоминали о жизни студии «Вдохновение». В выступлениях было много тепла и любви, и печаль, которая всегда сопутствует разговорам о близких людях, ушедших из жизни, была светла, как светла была сама Наталья Ивановна».

Глава 4. Стихотворение «Я умру в крещенские морозы» - предвидение или экспромт Рубцова получивший этот статус?

Бывает одной детали не хватает в пазле исследования, и оно буксует, как машина без мощного мотора, как паркетное авто на грунтовой дороге в период дождей. Но, появляется какой–то факт, воспоминание и у автора открывается второе дыхание, его догадки получают подтверждение, логика его рассуждений была верна. Пусть пока только для себя, но задача исследования заразить этой уверенностью читателей и возможно, они примут твою точку зрения или хотя бы засомневаются, а что и так могло быть, в отличии от устоявшегося и много раз растиражированного мнения. Вот тут – то нам и пригодится рассказ Наталии Кругловой (Масловой) из воспоминаний Владимира Карпова, который родился в Казани, закончил ГИТИС (актёрский факультет) в 1986 году и сейчас живёт в Торонто. Он был знаком с Натальей Кругловой (Масловой) и вот его комментарий по интересующему нас вопросу 2024 года.

«…Мне повезло. В Вологде познакомился с Натальей Кругловой. Поэтом. От неë узнал любопытную историю, о написании стихотворения "Я умру в крещение морозы".

По словам Натальи, собралась весëлая компания. Кто-то предложил написать стихи о том, кто как умрëт. Наталья написала короткое стихотворение о том, что она умрëт "Когда зацветëт сирень". А Рубцов написал короткое стихотворение "Я умру в крещенские морозы".

В тот вечер это было весело. А в итоге – пророчество» [7].

Эти слова Владимира Карпова доказывают заданность и несерьёзность стихотворения, но в конце концов как бы, когда-бы и по какому случаю оно не было написано, всё что написано сбылось и получилось предвидение собственной судьбы. Почему же так мучит нас это противоречие? Свою первую книгу стихов Н. М. Рубцов хотел назвать «Над вечным покоем» уже чего–то предвидя, а, как оказалось, и последнюю свою книгу, вышедшую под названием «Зелёные цветы», когда по этому названию появились вдруг вопросы, как вариант, поэт тоже предлагал назвать «Над вечным покоем». Для нас в этом названии бОльшая мистика поэта, который, выходит, всю жизнь думал о вечности, о покое, о ладе, о гармонии, о том, что есть при нас и будет после нас. А отсюда уже и красота ухода из этой жизни в крещенские морозы, но точно не в 1971 год и точно не насильственным способом. Вот эта его реальная насильственная смерть не поддаётся пророчествам, ибо она от тёмных сил, а к ним поэт не мог, не хотел иметь никакого отношения.

Папка с материалами и желанием поработать над историей создания «пророческого» стихотворения «Я умру в крещенские морозы» лежала в нашем архиве давно, материал собирался, отбирался, классифицировался. Но, для выверенных доводов, явно чего – то не хватало. Какой – то кирпичик мироздания терялся. И вот, он нашёлся по крайней мере в моей логической схеме событий, в истории этого стихотворения. Память Н. М. Рубцова была прекрасной и сделать мгновенный экспромт из строчек своих стихотворений, тем более и тема была продуманная поэтом, для него ничего не стоило. Вот так и появилось это стихотворение в порядке творческого угара, когда в компании была предложена непростая тема для поэтического соревнования. Это и подтвердил рассказ Наташи Кругловой, которая поведала о событии Владимиру Карпову.

А дальше будем противоречить самому себе в поисках истины, вроде бы поманившей к себе ясностью, но логика не отвечает на все вопросы, а все построения закручиваются в какую–то спиральную загадку о стихотворении «Я умру в крещенские морозы», которое поворачивается к исследователю то одной, то другой стороной рубцовской гениальности. Вот и стихотворение Наталии Масловой памяти Николая Рубцова из тех материалов, которые заставляют задуматься…

На могиле поэта

Всё ненужное временем вымыто,
Ты поэта судьбу не тряси,
О покойниках плохо не принято
Говорить у нас на Руси.
Отвергаю предвзятое мнение
Про особую жизнь и судьбу.
Как у смертных у всех, и у гениев
Нет от смерти печати на лбу.
Что бы там знатоки ни пророчили
О бессмертье души и стихов,
Вижу: плиты камней наворочены
На холодной могилке его.
Если б знать, отыскать бы тропиночки,
Чтобы дольше по жизни он шёл…
Только нет их, и вьются травиночки
Под рукой моей в ласковый шѐлк…
Как светло ты, надгробье поэтово:
Не затрону твою чистоту,
Лишь слезою своей незаметною
До земли проколю я плиту.

Может быть это справедливо, что не знаю какими правильными и безукоризненными словами надо закончить этот материал. Понятно, что тема не будет закрыта ни словами, ни доказательствами, ни документами. Она о человеке и его месте на земле, предназначении в мире, а тут какая логика. Сколько людей столько и мнений, тем более все же «разбираются» в этих вопросах на своих колокольнях и насестах. Где–то шутка, где–то становится горько, когда ловкие фразы подменяют факты, подгоняют под нужные аксиомы неизведанное. Может и мы этим же занимаемся? В какой–то мере наверное… Но, какое может быть желание умереть в Крещенские морозы именно в 1971 году, да ещё насильственной смертью, если лучшие газеты области и страны пишут о твоём творчестве, высоко оценивая его. Так Василий Оботуров в статье «Мир, в капле явленный» (Творческий портрет Н. М. Рубцова), напечатанной в газете «Красный Север» 14 октября 1970 года пишет, что «… За строчками стихов Н. Рубцова открывается мир не срисованный с натуры, а пропущенный сквозь сердце, преображённый мыслью и эмоциональным складом самого поэта… Простота подлинного и естественность даются нелегко, а достигаются на пути преданного до конца служения – не форме, моде или успеху! – но самой поэзии». А вот уже главная газета страны Советов «Правда» в статье профессора В. Друзина «Языком лирики о современности» от 15 января 1971 года (считайте сами сколько до гибели поэта, и он смог прочитать о себе эти слова…) «… Прежде всего он лирик и говорит о своих душевных состояниях. Больше всего он ценит движение. Сама динамика жизни привлекает Рубцова… Ничего не потеряв из прежних своих достоинств, он приобретает новые…Он, живя в своём народе, движется к новым горизонтам, к новым творческим свершениям…». Да после таких слов жить и творить хочется, а не впадать в уныние возможных крещенских морозов будущего из стихотворения или того хуже, ждать эти крещенские морозы и трагедию в 1971 году.

Вместо эпилога

Итак, что же это за стихотворение поэта Н. М. Рубцова? Провидческое, переоценённое или импровизация поэта, экспромт, написанный по случаю, в порядке шуточной баталии поэтов на тему, правда не шуточную, смерти. И смерти даже не творческой, а просто ухода из жизни и связанной со сроком, конкретным периодом года. По условиям соревнования нужно было выбрать какое – то время (поэтическое), когда бы ты хотел покинуть этот мир. Вроде бы понятно, правда, несколько мистически окрашено, но смущает одно. Даже если, это экспромт Рубцова, а при его прекрасной памяти написать что - то с использованием предыдущего литературного багажа ничего не стоило, то всё равно поэт думал об этом. Пусть думал изначально в 1968 году, когда писал о похоронах друга в Крещенские морозы и додумался до того в 1970 году, что если уж умирать, то именно в эти холодные, зимние дни, не иначе (правда не в конкретный срок 1971 года). Видимо, в этом была логика экспромта Николая Рубцова, а провидческая суть, она же хоть и рассчитана на смерть, но не на насильственную. Но провидению было угодно сделать всё так, как и случилось… А в вечер дружеских посиделок поэтов Рубцов прекрасно справился с заданием, и, потом, по возвращении в свою квартиру отпечатал экспромт на пишущей машинке и положил в стопку бумаг (стихов над которыми можно и нужно было поработать) и благополучно забыл о нём. В последние годы жизни Николай Рубцов широко печатался в журналах, поэтических сборниках готовил к выпуску книги стихов «Душа хранит», «Сосен шум», «Зелёные цветы» и «Подорожники». Да, была усталость от постоянного творческого процесса, от востребованности. Но, в конце концов, налаживался быт – была получена однокомнатная квартира, были попытки воссоединиться с дочкой Леной. Было, правда и то, что доводило поэта до отчаяния, алкогольных срывов, метаний в жизни. Это запутанные отношения с женщинами, непонимание редакторов и издателей его книг, изматывающая переписка с издательствами по этому поводу. Но, по большому счёту без этого никак нельзя было обойтись. Это называется насыщенной творческой жизнью, а именно её выбрал поэт, став членом Союза писателей в 1968 году и в следующем году закончив Литературный институт, в дипломе которого значилась его специальность – литературная работа. Нам кажется, что прошло бы малое некоторое время и на Рубцова обрушились бы давно заслуженные литературные премии, награды, в том числе и государственные. Наше полное впечатление, что поэт не дожил совсем немного до подлинного признания и расцвета своего творчества, до блеска общественной славы и звездопада отличий. И в этот момент, какие настроения должны были владеть поэтом? Творческие, креативные, а никак не кладбищенские… Вот почему не разделяю провидческую суть стихотворения «Я умру в крещенские морозы», а вижу в нём трагическое совпадение и только. У каждого приличного поэта найдутся строки, которые могут объяснить или оправдать его уход из жизни. Для творческого человека смерть – это такая же важная тема, как и радость жизни. Каждый поэт, в меру таланта, объясняет рождение – жизнь – смерть, просто не может не думать об этом. Бездари говорят об этом в лоб, превращая этапы жизни в шутку или в трагедию. А таланты, с ними сложнее. Они приукрашивают неизбежное, преходящее, приходящее, не смиряются с очевидным. И, конечно, поэт Рубцов был способен на гораздо более глубокое заявление, чем «я умру в крещенские морозы», но именно на этой ноте завершилась его жизнь…

---

---

Материал предоставлен автором