На первую страницу

 

Хроника жизни и творчества

Стихи

    Стихотворные сборники

    Алфавитный указатель

    Стихи Рубцова в переводах

Письма

Страницы прозы

Переводы

Критические работы

 

О Рубцове

    Исследования

    Очерки, заметки, мемуары

    Воспоминания современников

    Книги о Рубцове

    Критические статьи

    Рецензии

    Наш Рубцов

    Посвящения

    Дербина

 

Приложения

    Документы

    Фотографии

    Рубцов в произведениях художников

    Иллюстрации

    Библиография

    Фонотека

    Кинозал

    Премии

    Ссылки

 

Гостевая книга

Контакты

Рейтинг@Mail.ru
ОЧЕРКИ, ЗАМЕТКИ, МЕМУАРЫ

Наталия Яшина

«Но ты-то веришь, что я жив?»

 

       В 1976 году пришли в дом Александра Яшина к его вдове, Злате Константиновне, писатель Владимир Николаевич Крупин и вологодский писатель Владимир Леонидович Шириков. Говорили о Вологде и о Николае Рубцове – в тот год отмечалось его сорокалетие. Злата Константиновна спросила: «Отпет ли Рубцов?» «Нет, не отпет», – ответил Володя Шириков. «А крещён был?» «Крещён», – ответил он же. «Точно?» – переспросила мама. «Точно, был разговор об этом при жизни Николая». Шириков, теперь, к сожалению, тоже покойный, тогда возглавлял газету «Вологодский комсомолец». Когда мама была проездом в Вологде вместе с отцом Александром, которому папа поручил нас, свою семью, то остановились они у Шириковых. Батюшка окрестил тогда сына Володи, и, пока это всё происходило, Володя ушёл из дома. Он был рад, что появилась возможность крестить сына, и хотел этого, но боялся потерять работу – вот как это опасно тогда было. Надо сказать, что и священники очень рисковали, когда крестили дома или совершали какие-либо требы без официального оформления, но многие шли на это. И вот через пять лет после кончины Рубцова мама договорилась об отпевании без регистрации в храме, в который мы ходили. Храм этот недалеко от нашего дома, на Новокузнецкой улице. Он так и называется: храм Святителя Николая Чудотворца в Кузнецкой слободе.
 

       Дождавшись конца службы, когда почти все ушли, мы прошли вперёд, в четверик храма Святителя Николая Чудотворца. Так получилось, что Николая Рубцова отпевали в храме его ангела и в том же храме, где за три года до этого отпевали Александра Яшина. Мы стали по краю четверика свободно, полукругом: Крупин, Шириков, Василий Оботуров, критик из Вологды, мой брат Михаил – все рослые, красивые, статные – молодцы. Рядом с ними стояли мама – Злата Константиновна, я и моя подруга Лидия Алексеевна Головкова, художница, которую мы позвали, так как она любила стихи Рубцова. И церковь как-то заполнилась, не казалась пустой. Хор – студенты Гнесинского института, подрабатывавшие в храмах, уже ушли, но когда мы объяснили регенту Валерию, какого замечательного поэта будут отпевать, он остался. Тогда Рубцов ещё не был так известен и издаваем, как сейчас. Оботуров с Шириковым обещали прислать ему потом сборник его стихов, чтобы познакомить с творчеством Рубцова. Позже они выполнили своё обещание.
 

       Отпевал протоиерей Владимир Тимаков, первый священник, пришедший к нам в дом на сороковой день после кончины отца. А отец Александр Куликов, исповедовавший, причащавший и отпевавший папу, встал отпевать Николая Рубцова вместе с регентом и диаконом Николаем Кречетовым. У отца Владимира очень красивый певучий голос, и отпевание было такое светлое, стройное, не знаю как и сказать: благодатно-благолепное, что подошла незнакомая старушка и спросила: «Кого же так отпевают и что надо сделать, чтобы так отпевали?» После отпевания отец Владимир сказал слово, что поэты первые идут за ними, за священниками и что Николай шёл не с Христом, но следом за ним и что многих привёл к Христу своим талантом, который он приумножил и возвратил сполна… Батюшка говорил очень хорошо, но, к сожалению, передать это трудно. Мама просила отца Владимира записать то, что он сказал, но он объяснил, что второй раз так не получится. Вернулись мы домой в очень светлом, возвышенном состоянии с чувством исполненного долга. Было общение, единение с ушедшим поэтом. Мы почувствовали что действительно у Бога все живы, только одни по ту сторону, другие по эту. И до сих пор мама всегда молится и подаёт на литургии и панихиды за убиенного Николая.
В нашем доме при жизни отца много бывало писателей, друзей и просто знакомых Александра Яшина. Особенно вологодских. Некоторые останавливались у нас. Со многими мы дружили. Тогда ещё совсем немного времени прошло, как ушёл из жизни отец, и вологжане не оставляли нас. Незадолго до отпевания Рубцова мой брат Михаил Яшин написал два стихотворения, объединённых одним названием-именем:


РУБЦОВ
 

1.


Прощаюсь.
Погиб мой любимый поэт,
Простой и прекрасный,
Как утренний свет.
Он где-то недавно,
Он где-то…
А песня его недопета.

С тоской
И с любовью
Один на один,
Он сам себе – раб,
Сам себе – господин.
Дождусь ли,
Добьюсь ли ответа:
– За что вы убили поэта?

 

2.
 

Его убили за надежду,
За веру, за любовь, за боль,
За то, что он стоял не между
Всех остальных,
А сам собой.

Убили.
Всё как по заказу.
Убили –
Можно восхвалять,
И можно не бояться сглазу,
И можно памятник ваять.

А на стихи насыпать пыли –
Пускай покуда полежат…
– Да… говорят, тебя убили?
– А!.. Пусть болтают, что хотят.

Мы целый век куда-то плыли
Сквозь бесконечность лиц чужих.
– Да, говорят, меня убили.
Но ты-то веришь, что я жив?
 

1975 г.

 


 

Источник: «Литературная газета»

   
avk (c) 1998-2016

Все права на все текстовые, фото-, аудио- и видеоматериалы, размещенные на сайте, принадлежат авторам или иным владельцам исключительных прав на использование этих материалов. При полном или частичном использовании материалов, предоставленных авторами специально для сайта "Душа хранит", ссылка на http://rubtsov-poetry.ru обязательна.

▲ Наверх