На первую страницу

 

Хроника жизни и творчества

Стихи

    Стихотворные сборники

    Алфавитный указатель

    Стихи Рубцова в переводах

Письма

Страницы прозы

Переводы

Критические работы

 

О Рубцове

    Исследования

    Очерки, заметки, мемуары

    Воспоминания современников

    Книги о Рубцове

    Критические статьи

    Рецензии

    Наш Рубцов

    Посвящения

    Дербина

 

Приложения

    Документы

    Фотографии

    Рубцов в произведениях художников

    Иллюстрации

    Библиография

    Фонотека

    Кинозал

    Премии

    Ссылки

 

Гостевая книга

Контакты

Рейтинг@Mail.ru
ОЧЕРКИ, ЗАМЕТКИ, МЕМУАРЫ

Виталий Тарутин

ОТОДВИНУТЫЙ

 

        В судьбе Николая Рубцова - столько типичных деталей русского поэтического мифа, что она поневоле кажется житийной и сусальной. Если бы не ужасный финал - смерть от руки любимой женщины в бытовой потасовке. И еще - очень странная, целенаправленная, методичная "раскрутка" поэта после смерти, когда от его имени стало возможным говорить что угодно. Причем "раскрутка" в одном определенном, четко обозначенном направлении, силами далеко не случайных людей, в характерной стилистике и тональности...

 

        Военный сирота, детдомовец, беззащитный "человеческий материал" 40-50-х гг., скиталец бараков и общаг, своим сиротством и необразованностью обреченный на тяжелый физический труд - Рубцов все же сумел выломиться из этой топчущей среды в силу обнаружившегося поэтического дарования. Но и дух, и дар его были уже крепко помечены печатью надлома, свернуты на сторону разрушительной удалью одинокого русского человека, смазаны вечным стимулятором русских художественных натур - алкоголем.

 

        Все творческие прорывы Рубцова начинаются благодаря, а завершаются вопреки. Его поэтическая интуиция сильна, но стихийна, талант очевиден, но неровен и необуздан в смысле требовательности к самому себе. Почти гениальные строки и строфы у Рубцова перемежаются и затопляются банальной лирической жвачкой, стократно перепетыми ламентациями и былинно-гуслярным звоном. Да иначе он и не может, ибо - одинок, потерян, оторван от культурных средоточий, строптив, неуживчив и редко трезв. Обитатель одинокой вологодской избы, он изгойствует и бьется, как рыба об лед, пункт за пунктом повторяет судьбу русских самоучек, хмелевших от "культуры", как от водки. Но почвенная агрессивность в нем развиться не успевает.

 

        Проходит всего несколько лет после гибели поэта - и В.Кожинов рисует его иконописный лик, именем Рубцова смахивает в мусорную корзину прочих стихотворцев. Молчаливая, нужными людьми прекрасно понятая установка на отход от идеологических бредней коммунизма и переориентацию на "почвенные" ценности начинает разрабатываться и проталкиваться потихоньку, но повсеместно: в живописи - Константин Васильев, в прозе - Виталий Закруткин и Петр Проскурин, в поэзии - Рубцов. Живые довольны, мертвым не больно.

 

        Учуявшие тенденцию пытаются ей противостоять: Рубцова резко и несправедливо окрещивают "поэтическим Смердяковым". Ведь в России литературное сравнение сродни приговору суда... Проходит время - и Рубцову более не нужны ни прокуроры, ни адвокаты. Он жил и писал, он хотел и мог стать. Но не успел.

 


 

Источник: Алфавит (Москва) 28.12.2000

   
avk (c) 1998-2016

Все права на все текстовые, фото-, аудио- и видеоматериалы, размещенные на сайте, принадлежат авторам или иным владельцам исключительных прав на использование этих материалов. При полном или частичном использовании материалов, предоставленных авторами специально для сайта "Душа хранит", ссылка на http://rubtsov-poetry.ru обязательна.

▲ Наверх