На первую страницу

 

Хроника жизни и творчества

Стихи

    Стихотворные сборники

    Алфавитный указатель

    Стихи Рубцова в переводах

Письма

Страницы прозы

Переводы

Критические работы

 

О Рубцове

    Исследования

    Очерки, заметки, мемуары

    Воспоминания современников

    Книги о Рубцове

    Критические статьи

    Рецензии

    Наш Рубцов

    Посвящения

    Дербина

 

Приложения

    Документы

    Фотографии

    Рубцов в произведениях художников

    Иллюстрации

    Библиография

    Фонотека

    Кинозал

    Премии

    Ссылки

 

Гостевая книга

Контакты

Рейтинг@Mail.ru
КНИГИ О НИКОЛАЕ РУБЦОВЕ

Ирина Панова

В светлой горнице

продолжение

 

Сравнения. Живительное разнообразие, оригиналь­ность, необычность демонстрирует Рубцов, пользуясь этим приемом:

 

Память возвращается, как птица; Как сон столе­тий, Божий храм; И лучшую жницу, как знамя, в руках проносил; И быстро, как ласточка, мчался я в майском костюме; Вороны каркают резко, словно в мегафоны; Расклубился таинственный шарф - туман полевой; Со мной завели, как шарманку, глухой разговор; Плывут, как мысли, облака; Овладевает светлая печаль, как лунный свет овладевает миром; Бакенщик во мгле промелькнет на лодке, как последний из могикан; Я чуток, как поэт, бессилен, как философ; Незримый ветер, словно в невода, со всех сторон затягивает листья; Идет себе в простой одежде с душою светлою, как луч; Как говорящие уста нас окружающей природы; Костер горел, как мимолетный сон природы; Ветер под окошками, тихий, как мечтание; Стоит береза старая, как Русь; На снегу, как тюлени, лежат валуны; Капитан, как вожатая птица; Шоферы, как в лучший жребий, вцепились в свои рули, припали к рулям, как зубры и т.д.

 

Эпитеты. Метафоры. То же разнообразие и неожи­данность:

 

Глухой дождь; Зябкая глушь; Чистая, весёлая зима; Ликующий залив; Затаившийся снег; Горестная рубашка; Сумасшедшие листья; Старинный плеск парома; Пустынные стога; Метельная скрипка; Тихие, чудные звезды; Зыбкое половодье; Роковой гром; Тревожный, беспредельный простор и др.

 

Посмотрим несколько метафор:

 

В трудный час, когда ветер полощет зарю; Многогорбый старик океан, разрыдавшись, багровые волны-горбы разбивает о лбы валунов; Резким, свистящим своим помелом вьюга гнала меня прочь; Об иве: В тени мерцающие воды с твоей ласкаются сестрой; Взойдет любовь на вечный срок, душа не станет сиротлива; О сарае: и грустит, как живой, и долго помнит свой сенокосный рай; Смотрели в небо. И небо тоже глазами звезд на нас смотрело; Я уплывал всё дальше, без оглядки на мглистый берег юности своей; На меня надвигалась темнота закоулков; Ветер всхлипывал, словно дитя; Я рад садам монастыря и мимолетным поцелуям прохладных листьев сентября; Плачет звезда, холодея, над крышей сарая; Вспыхнул светящийся солнечный веер; Гром, рассылающий гибель и слёзы; Зловещий праздник бытия, смятенный вид родного края; Сосен темный ряд вдруг зашумит, застонет, занеможет и т.д.

 

Аллитерации. Разве можно у большого мастера слова не найти такой звукоряд, который помогает ему создать тот или иной образ, нарисовать ту или иную картину? Поразительно много можно привести примеров аллитерации из стихотворений Н. Рубцова. Вот, скажем, он описывает осенний день (повторим цитату):

 

И холодно так, и чисто,

И светлый канал волнист,

И с дерева с легким свистом

Слетает прохладный лист...

 

Даже если бы не было у поэта в этом отрывке таких слов, как холодно, прохладный, всё равно картину осени нарисовало бы нам повторение звука С: чисто, светлый, волнист, с дерева, с легким свистом, слетает, лист - девять раз повторяется этот звук, усиливая ощущение прощания с природой на зиму.

 

А вот картинка расставания, может быть, навсегда, двух молодых людей:

 

Соловьи, соловьи

Заливались, а ты

Заливалась слезами в ту ночь!

 

Закатился закат,

Закричал паровоз —

Это он на меня закричал!

 

Здесь восемь раз повторяется душераздирающий звук 3 — он вторит грусти перед разлукой, разрыву судьбы.

 

Шумно было, а он не слышал.

Может, слышал, но слушал едва ли,

Как железо гремело на крышах.

Как железки машин грохотали.

 

Это в утро утраты человек, оглушенный горем, не замечает ничего вокруг, для него всё сливается в сплошные шорохи (Ш, X)

 

Из того же стихотворения («Утро утраты», 1962):

 

Вот пошел он. Вот в черном затоне

Отразился рубашкою белой,

Вот трамвай, тормозя, затрезвонил,

Крик водителя: - Жить надоело?

 

Движение трамвая передаёт звук 3, а вот трижды повторенное ТР — торможение.

 

Зреет жгучая жажда сраженья,

В каждом шорохе зреет самум!

 

Повторение звука Ж подчеркивает стремление - в бой!

 

С утра носились, сенокосили,

Отсенокосили, пора!

В костёр устало дров подбросили

И помолчали у костра.

 

Одиннадцать раз повторенное С передаёт звук косы. Еще примеры:

 

Упрямо волны двигала Двина,

Родная рында звала на работу! (Д)

 

Ну, море! Шумит и шпарит!

- А были хорошие ветры, Смит!

- Хорошие ветры, Гарри! (Ш)

 

Черны мои черновики,

Чисты чистовики. (Ч)

 

Зной звенит во все звонки (3)

 

Порой поэт явно щеголяет словом (но, действительно, проделывает это мастерски!), применяет звукоподражание:

 

В моих мозгах чего-то не хватало:

Махнув на всё, я начал хохотать.

Я хохотал, и эхо хохотало,

И грохотала мельничная гать. (X)

 

Ну, конечно, как было поэту не вопроизвести воло­годское оканье! (Он и сам немного окал):

 

Звон заокольный и окольный,

У окон, около колонн, —

Я слышу звон и колокольный,

И колокольчиковый звон. (О)

 

Хоть волки есть на волоке

И волок тот полог,

Едва он сани к Вологде

По волоку волок. (О)

 

Конечно, примеров аллитерации в стихах Н. Рубцова можно привести значительно больше, но, вероятно, и эти убеждают в его удивительном мастерстве.

 


<< стр.22 >>

   
avk (c) 1998-2016

Все права на все текстовые, фото-, аудио- и видеоматериалы, размещенные на сайте, принадлежат авторам или иным владельцам исключительных прав на использование этих материалов. При полном или частичном использовании материалов, предоставленных авторами специально для сайта "Душа хранит", ссылка на http://rubtsov-poetry.ru обязательна.

▲ Наверх