На первую страницу

 

Хроника жизни и творчества

Стихи

    Стихотворные сборники

    Алфавитный указатель

    Стихи Рубцова в переводах

Письма

Страницы прозы

Переводы

Критические работы

 

О Рубцове

    Исследования

    Очерки, заметки, мемуары

    Воспоминания современников

    Книги о Рубцове

    Критические статьи

    Рецензии

    Наш Рубцов

    Посвящения

    Дербина

 

Приложения

    Документы

    Фотографии

    Рубцов в произведениях художников

    Иллюстрации

    Библиография

    Фонотека

    Кинозал

    Премии

    Ссылки

 

Гостевая книга

Контакты

Рейтинг@Mail.ru
КНИГИ О НИКОЛАЕ РУБЦОВЕ

Виктор Бараков

Отчизна и воля: книга о поэзии Николая Рубцова

продолжение

 
Н. РУБЦОВ И  И. БРОДСКИЙ

 Личные встречи этих выдающихся поэтов были краткими, об их взаимоотношениях почти ничего не известно, но, по воспоминаниям Г. Горбовского, Рубцов и Бродский встречались во второй половине 50-х годов, когда жили в Ленинграде, хотя и мельком, а однажды даже выступали вместе - принимали участие в Турнире Поэтов во Дворце культуры им. Горького.

Куда важнее - пересечение их поэтических судеб, хотя в 60-х годах они, пожалуй, шли параллельными курсами. Так, в период с 1957-го по 1960-й Бродский "стремительно переживает смену разнообразных версификационных влияний: от переводных стихотворений Незвала и Хикмета до поэзии Слуцкого и Цветаевой." (В. Куллэ). У Николая Рубцова идейно-эстетическое становление происходило в эти же сроки.

Поэма "Холмы" (1962-1963) завершила "романтический" период в творчестве Бродского, для него 1962 год - рубежный. В 1962 году и у Рубцова закончился период становления, полностью сложилась образно-символическая система его поэзии.

Второй период у Бродского (1962-1972) - так называемый "неоклассический". Романтическое восприятие мира сменилось  его философским постижением. Девятилетие рубцовской лирики можно так же назвать "философским", "классическим" или "неоклассическим".

Непосредственный поэтический диалог двух лириков состоялся в 1962-1963 годах. Вот как об этом пишет литературовед В. Белков: "Рубцов не мог не знать стихотворения И. Бродского, написанного в 1962 году:

Ты поскачешь во мраке,
по бескрайним холодным холмам,
вдоль березовых рощ,
отбежавших во тьме к треугольным домам...

Даже по этой короткой цитате видно, насколько близки два стихотворения. Но Рубцов, гений отклика, всегда отвечал сильно и по-своему. И на вопрос Бродского -

Кто там скачет в холмах,
я хочу это знать,
я хочу это знать -

Рубцов ответил твердо и определенно! Он сказал о себе и о России:

Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны,
Неведомый сын удивительных вольных племен!..

                                                    (1963)

Об этом знаменательном диалоге размышляет и Н. Коняев: "Случайно ли, что в стихотворении И. Бродского: "Ты поскачешь во мраке по бескрайним холодным холмам..." и Н. Рубцова: "Я буду скакать по холмам...", написанных в одно время, есть почти цитатные совпадения? Ясно, что оба стихотворения писались в предчувствии тех перемен, что уже отчетливо осознавались многими; в стремлении понять, определить для себя духовные ценности, не зависящие от соответствия их литературной и общественной ситуации. Стихи писались как попытка увидеть сквозь время и свою судьбу, и судьбу народа. И, конечно, это прозрение не могло быть рациональным, логическим...". Однако "конкретика, детали стихотворений И. Бродского идеально совпадали с конкретикой мира, деталей и целей рубцовских стихотворений… … Я читал поочередно из одного сборника и из другого , - рассказывает А. Курчаткин, - и не видел "совершенно различных", "совершенно непохожих", глядящих в "абсолютно разные стороны поэтов".  В 60-х "всадники" Бродского и Рубцова скакали вместе...

В 1964 году Николай Рубцов, выгнанный из Литинститута, "отправился в свою нищую вологодскую деревню, а Иосиф Бродский в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета РСФСР был выселен из Ленинграда в специально отведенные места с обязательным привлечением к труду на пять лет. В марте 1964 года он отправился по этапу вместе с уголовниками в деревню Норинское (Норенская. - В.Б.) Коношского района Архангельской области." (Н. Коняев). Н. Рубцов, по сути, пострадал за этот же "проступок" - оба поэта способны были работать кем угодно, но их долг был другим: они не могли жить без поэзии, они должны были писать правдивые стихи... В селе Никольском (200 километров от Норенской. - В.Б.) "произошло то, что должно было произойти. Фотография Рубцова появилась на доске "Тунеядцам - бой!" в сельсовете. Рубцов снят на ней в свитере. Сложив на груди руки, чуть усмехаясь, прищурившись. Он смотрит с этой, быть может, самой лучшей своей фотографии на нас... Действительно, смешно... Но тогда было не до смеха."

В изгнании Бродский и Рубцов невероятно много пишут (И. Бродский в это время переживает кратковременное увлечение русским фольклором), работают (Бродский - в колхозе, Рубцов - заготавливал грибы и ягоды и сдавал в коопторг), иногда выезжают по делам в города (по отдельным сведениям, Бродский в тот год ездил в Вологду. И в дальнейшем совпадения продолжаются!.. С. Фаустов  приводит сравнительную таблицу, которую необходимо несколько скорректировать и дополнить: 

 

 

Н. Рубцов

И. Бродский

Дата и место рождения

 3 янв. 1936г. Емецк, Архангельской обл.

24 мая 1940г. г. Ленинград

Образование

7 классов (в 1962 г. закончил вечернюю школу), затем - Литинститут

8 классов (без аттестата зрелости)             

 

Основные рабочие профессии

матрос, кочегар, шихтовщик

матрос, кочегар, фрезеровщик 

Начали писать (ориентировочно)

1955

1955

Первые шаги в проф. поэзии

Ленинград

Ленинград

Год и место изгнания в деревню

1964, Северо-Запад России

1964,Северо-Запад России

Год "реабилитации"

1965 - восстановлен в Литинституте

1965 - досрочно освобожден

Конец творческого пути

1971 - убит

1972 - эмигрировал

 

        "У Бродского своя судьба, а у Рубцова - своя, - пишет Н. Коняев. - Незачем насильственно сближать их, но все же поражает, как удивительно совпадает рисунок этих судеб. Одни и те же даты, похожие кары, сходные ощущения. Даже география и то почти совпадает. Правда, в 1971 году Рубцов не уехал никуда. Его просто убили. Но с точки зрения Системы, стремящейся избавиться от любого неугодного ей "образа мысли", это различие не было существенным..."

Разные истоки питали творчество этих поэтов (Бродского - англо-американская традиция и русская классика, Рубцова - фольклорная и классическая традиции), двигались они в разных направлениях, тем более поразительны не только (и не столько) совпадения географические и хронологические (как будто сама судьба сверяла их жизненные часы), но схождения прежде всего поэтические. Общим в их творчестве было: 1) подчеркнуто диалогическая структура лирики на основе бинарных оппозиций; 2) мотив одиночества, мотив сна, подобного смерти; 3) разработка элегических жанров: "Большая элегия Д. Донну" (1963), "Новые стансы к Августе"(1964), "Письмо в бутылке" (1964) - у Бродского и "Я буду скакать..." (1963), "Мачты" (1964), "Осенние этюды" (1965) - у Рубцова. Самое главное в поэзии Бродского и Рубцова - схожее трагическое мироощущение, исповедальность, верность классическому стиху.

П. Вайль и А. Генис называют Бродского Овидием, изгнанником: "Изгнание из реального времени и пространства" (лирический герой Рубцова - "неведомый отрок". - В.Б.), но "миросозерцание "римского" Бродского - всегда взгляд из провинции, с края ойкумены, из места, географические и культурные координаты которого несущественны." У Рубцова же - это Россия (общим для них было неприятие времени, но не пространства).

Для героев Достоевского понятия "уехать" (в Америку) и "погибнуть" - были синонимами. И. Бродский, покинув Россию, порвал не только с национальной традицией. Разрыв с Родиной был более существенным, дальнейшее его отношение к ней (до призывов бомбить не только Сербию, но и Россию, демонстративный отказ от встречи с русскими писателями-демократами, сознательное игнорирование всех приглашений посетить Петербург) приобрело болезненный характер. Может быть, за этой "ненавистью" скрывались непреодоленная любовь и страх признаться себе в этом? Тем более, что за границей И. Бродский постоянно обращался к произведениям, написанным в России, как к источникам нового содержания. К примеру, "Часть речи" уходит корнями в "Песни счастливой зимы", "Осенний крик ястреба" вытекает из "Большой элегии Дж. Донну", "Мрамор" - из "Горбунова и Горчакова". В. Куллэ называет путь Бродского "идеальной судьбой "поэта-изгнанника", "стоика и космополита". Путь Рубцова, "иностранца в своей стране", "стоика и почвенника", был таким же "идеальным" и трагическим.

 


<< стр.9 >>

   
avk (c) 1998-2016

Все права на все текстовые, фото-, аудио- и видеоматериалы, размещенные на сайте, принадлежат авторам или иным владельцам исключительных прав на использование этих материалов. При полном или частичном использовании материалов, предоставленных авторами специально для сайта "Душа хранит", ссылка на http://rubtsov-poetry.ru обязательна.

▲ Наверх